Японская живопись цветы

Китайская и Японская живопись, особенности. Полезные советы

Магия восточного искусства, Китайская и Японская живопись.

Мы говорили о бумаге, туши, красках, делились секретами. С удовольствием продолжим знакомить вас с секретами. С радостью отмечаем, что любителей восточной живописью становится все больше, мы хотели бы помочь определиться в выборе своего стиля, приглашаем в мир восточной живописи. Мы посещаем занятия, которые нам ближе по характеру, по атмосфере, у каждого из нас есть свой ритм и есть свои предпочтения.

Китайская живопись

Стиль Се-и


Современное Се-И. Светлана Плакасова

Се-И – передача фактуры, образа, подразумевает владение кистью, и, хотя о стиле говорят, что это грубое владение кистью, не многие мастера владеют этой изящной техникой. Набор туши и краски на кисть, точная передача формы и фактуры предмета, всего несколько движений кистью, высокое мастерство и неповторимые образы. Животные, растения, птицы, насекомые и, конечно, удивительные пейзажи.

Стиль Гунби

Гунби – тонкий, изысканный стиль, для создания работы в стиле гунби необходима усидчивость и готовность к длительному процессу, тщательная проработка мельчайших деталей. Следование ритуалу в создании работы: контур, тени, многослойная работа с тенями и цветом, детальная тщательная проработка.

Стиль Могуфа

Могуфа – «бескостный» или «бесконтурный», создание легкого полупрозрачного образа с красивыми переливами оттенков. Изображение нежное, мягкое, изысканное.

Японская живопись

Японская живопись – Суми-е и суйбокуга. Очарование монохромной живописи, владение кистью, широчайший диапазон технических приемов. Бокусайга – японская живопись, когда в работе помимо туши участвует цвет. Глубокие пейзажи, передача состояний природы.

Каждое из перечисленных выше направлений восточной живописи имеет свой собственный характер, манеру и стиль исполнения, технику владения кистью, цвето- и светопередачи образа, особые композиционные моменты.

Проникая в особенности монохромной живописи, важно разложить изображение на несколько оттенков туши, представить его в нескольких планах: ближе, дальше, учесть состояние света и атмосферу. Каждое «пятно» в работе привлекает внимание «зрителя». Техника исполнения работы, как и в других видах живописи, бесспорно, здесь есть масса приемов владения кистью.

Во время проведения занятий, преподаватель знакомит учеников с техниками, какая техника более выигрышно и полно отобразит то, что мы хотим нарисовать. Если в работу вводится цвет, он является вспомогательным, не основным. Современные японские художники с удовольствием используют цвет, но это уже бокусайга, поскольку в бокусайга предполагается применение цвета, как вспомогательный элемент, не контрастирующий с тушью.

Философия минимализма и вместе с тем тонкое чувство света, передача состояния природы посредством оттенков туши, света, яркого или приглушенного. Объем в изображении передается движением кисти, набор туши на кисть может быть градиентный, от светлого у основания кисти до темного у кончика. Каким будет «пятно» — элемент изображения, зависит и от положения кисти по отношению к бумаге, от свойств бумаги поглощать влагу, от набора туши на кисть. Художники, создавая пейзаж, иногда используют обе стороны картины, чтобы создать эффект дополнительного света, вечерние или ночные пейзажи.

Пейзажи, есть множество интересных технических приемов для отображения: дождя, тумана, мягкого снега, грозы, водопадов и морские пейзажи.

И, конечно, учимся, учимся у природы! Рассматриваем форму листиков, лепестков, веточки, форму кроны. Делаем зарисовки, скетчи. Чтобы легче было отобразить пейзаж в оттенках при монохромной живописи, выбираем фотографию, убираем насыщенность и цвет, получаем монохром, хорошо бы «сепию». Пробуем рисовать скетчи угольным карандашиком, делаем зарисовки.

Несколько полезных советов

  • При работе в технике «гунби» — чтобы на работе не образовалась трещинка, обратите внимание, на натяжение листа бумаги на планшет, работая кистью в самых темных местах, при многократном нанесении тона, могут появится трещинки, и бумага может порваться. Будет жаль, если работу придется переделывать.
  • Для работы в стиле «гунби», чтобы лучше понимать цвет, изучите таблицу сочетания цветов. При нанесении оттенков последовательно один на другой можно получить желаемый цвет. Лучше «дружить» с цветом, чтобы не было ошибок.
  • Если работаем над монохромным изображением (японская живопись), пробуя снять излишний темный оттенок, промокнув аккуратно салфеткой, не затираем, можем повредить бумагу, во влажном виде она хрупкая.
  • Помним о композиции, выбираем наиболее выигрышный ракурс и помним, что в восточной живописи белое поле тоже имеет значение!
  • При работе с бумагой в пейзажах, помним, что есть бумага с памятью, которая запоминает движение кистью, ровного заднего плана не получится. Бумагу с памятью можно обработать резервами предварительно, лучше использовать бумагу без эффекта памяти.
  • Если хотим красивые разводы туши, выбираем бумагу с хорошей впитываемостью. На кисть набираем тушь градиентно, и не забываем проверять, сколько влаги на кисти, чтобы не испортить рисунок.
  • Если устали, лучше сделать перерыв и продолжить работу позже, после отдыха.
  • Мастер класс — это занятие, во время которого мы учимся. Дома Вы можете повторить работу или нарисовать ее в более длительные сроки, соблюдая последовательность выполнения манипуляций, о которых говорил преподаватель.

О направлениях и стилях китайской живописи, японской живописи, а также историческая справка представлены на страницах Клуба Две Империи:

Птицы в традиционной японской живописи

Предлагаем вашему вниманию обзорную статью, посвященную жанру “Цветы и птицы” в традиционной японской живописи. На странице приводятся наиболее типичные шедевры монохромной и цветной чернильной живописи различных художников.

Камыш и гуси, Тессю Токусай. 14 век, Период Нанбокучо (1336–92).

Парные свитки, исполненные в технике письма черной тушью по шелку. Размеры каждого свитка 110.5 x 44.1 см, с обрамлением 182.2 x 51.4 см. Некогда являлись частью триптиха, но сейчас центральная его часть отсутствует. На центральной части был изображен даосский бессмертный Лу Донби, кормящий гусей, – популярный сюжет японской дзен-культуры, в основе которого лежит единство природы и духовного мира.

Тессю Токусай был одним из первых монахов раннего японского дзен буддизма, посвятивший свою жизнь духовным дисциплинам, живописи, разведением орхидей и гусей.

Журавли, персиковое дерево и китайская роза, Шень Нанпин (1682-1762). Свиток, выполненный в технике письма цветными чернилами по шелку. Оригинальный размер – 248.3 x 122.2 см.

Шень Нанпин (1682-1762) – японский художник китайского происхождения. В 1731 году переехал в Нагасаки по приглашению преподавать традиционную китайскую живопись японским студентам, в результате чего образовалась новая художественная школа, повлиявшая на всю культуру Японии конца периода Эдо.

По ассоциации с бессмертием, журавли и персики считаются символами долголетия. Журавли часто изображаются несущими на спине даосских бессмертных, персики – растущими в райском саду Сиванму, саду дворца Королевы Запада. Журавли и персики, таким образом, символизируют “острова бессмертных”, благодатный рай, вдохновлявший художников на протяжении всей истории китайского и японского искусства.

Белые цапли и зимородок на пруду с лотосами, Кинкей Додзин (Рёбин), 16 век, период Муромати (1392–1573). Бумажный свиток, живопись чернилами, 95.9 x 39.7 см.

Как и о многих художниках средневековой Японии, мало известно о Кинкей Додзин. Исторические хроники японской живописи (“Honchogashi”) указывают на то, что Кинкей изучал технику живописи стиля Сёбун, а также картины “Южного Певца” (кит. Ми Ци, яп. Моккей), и специализировался на традиционном жанре “цветы и птицы”.

Две белых цапли изображаются как бы собравшимися в комок перьев – характерное для китайских цапель поведение, когда они пытаются согреться. Зимородок изображается с непропорционально длинным клювом. Птица будто бросает вызов гравитации, раскачиваясь на тончайшем стебле тростника, обозначенным на бумаге единственным каллиграфическим росчерком.

Между зимородком и цаплями, прямо над их головами, высохший бутон лотоса, придающий сюжету несколько мрачное настроение. Лотос – растение, вырастающее из грязи на дне пруда, в буддийской традиции символизирует путь к спасению. Изображение жизненных циклов лотоса часто используется монахами-художниками средневековья как метафора быстротечности.

Ли Хэцзин с ручныи журавлем. Приписывается кисти Кайо Юсо (1533-1615). Периоды Момояма (1573-1615) – Эдо (1615-1868). Изначально двухпанельная складная ширма, перемонтированная в свиток. Тушь и цветные чернила по бумаге. Размеры – 144 x 156.8 см.

Подпись на картине идентифицирует исполнителя как Кайо Юсо, однако предполагается, что печати и подписи добавлены позднее. Тем не менее, техника живописи (Кано) позволяет четко датировать картину семнадцатым веком.

Красноголовый журавлю стоит у ног китайского мудреца, защищаемый от холода полой его плаща. Корявая ветка сливы подтверждает настроение ранней весны своими почками, готовыми раскрыться. Ветка сливы и журавль – символы, которые говорит нам, что человек, изображенный на картине – Ли Бу (967-1028), поэт и литератор, живший на Восточном Острове рядом с Ханчжоу. После смерти Ли Бу дали прозвище Лин Хэцзин, что означает Роща Гармонии (яп. риннасей). Причисленный к чину Величайщих затворников, Лин Хэцзин был известен своей любовью к сливам и способностью приручать журавлей. В Японии личность Хэцзина рассматривается как поэтическое воплощения лика даосского “бессмертного”, потому сюжеты с его участием пользовались особой популярностью как у народного искусства, так и у искусства японской элиты.

Читайте также:  Схема подключения глубинного насоса

Журавль, Нагасава Росетсу (1754-1799). Период Эдо (1615-1868). Черная и красная краска по бумажному свитку, 213.4 x 99.7 см.

Росетсу обучался искусству живописи у Маруяма Окио (1733-1795). Будучи изгнанным из школы за своенравие и неподчинение учителю, Росетсу продолжал развивать собственный узнаваемый стиль. Его картины, большей частью на тему животных и птиц, являются без преувеличения данью “неуважения” к традиции живописи дзен того времени.

Иллюстрация представляет часть диптиха, изображавшего только трех журавлей без какого-либо фона – традиционного пейзажа или кустика растительности. Поза каждой птицы незначительно варьируется, их белые тела художник “отрывает” от фона лишь чернильной размывкой. Кроме ярко-красного цвета на голове птиц, журавли написаны полностью черными чернилами. Общий эффект, вызываемый картиной, состоит из недоумения и доли юмора, будто птицы спокойно стояли, позируя художнику.

Павлин и пионы, 1820, Тани Бунко (1763-1840). Период Эдо (1615-1868), живопись по шелку, 153 x 88.3 см.

Тани Бунко имел возможность изучать китайские стили живописи, будучи на службе у государственного деятеля Матсудаира Саданобу (1758-1829). На картине изображена пара павлинов у куста пиона, олицетворяющих богатство и мирскую власть. Вероятно, живопись создана по заказу влиятельного покровителя, в частности, “героическая” поза одного из павлинов предполагает официальное поручение.

Утка, летящая над ирисом, ок. 1630-х, Таварая Сотацу. Период Эдо (1615-1868), живопись по шелку, 191.8 x 55.2 см.

Художественная студия Таварая Сотацу специализировалась на чернильной живописи птиц и других благоприятных животных, например, собак, тигров, волов и кроликов как части стандартного репертуара. Использование краски определенного оттенка наравне с собственным стилем монохромной живописи являлось своего рода визитной карточкой студии Сотацу. Более того, художник значительно стилизует мелкие детали, будто желая устранить излишние подробности. Такая манера письма оказала влияние на художников последующих поколений, в том числе Огата Корин (1658-1716) и его приемников, создававших картины с изображениями уток по стандарту Ринпа, ставшему частью известного руководства по рисованию (“Сто картин”).

Дикая утка в тростниках, Хосетсу Тозен (17 век). Период Эдо (1615-1868), цветные чернила по бумаге, 85.1 x 44.5 см.

Мало известно о личности Хосетсу Тозен, но, на основе общих стилистических соображений и наличия в имени иероглифа “То”, можно предположить, что художник был последователем Сесю Тойо (1420-1506). Хронологические научные источники говорят, что Тозен родился в Мацуура (провинция Бидзен на острове Кюсю) и позднее стал монахом дзен секты риндзай.

Тема диких уток и уток среди тростника была весьма популярна в живописи и поэзии всей Восточной Азии. Обычно тема использовалась для художественно-поэтической передачи настроения поздней осени.

Перепела под осенними цветами, Тоса Мицуоки (1617-1691). Период Эдо (1615-1868), цветные чернила по шелку, 97.8 x 41.6 см.

Тоса Мицуоки был официальным придворным художником в 1654 году. Своим творчеством Мицуоки старался возродить давно утраченный стиль школы Тоса, которую, начиная с периода Муромати, затмил стиль Кано.

Элегантные от природы хризантемы очень часто появляются вместе с перепелами на живописных полотнах и графических композициях. Тема хризантем была особенно любима китайскими художниками, поскольку являлась символом мира и долголетия.

Перепел и просо, Киёхара Юкинобу (1643-1682). Период Эдо (1615-1868), цветные чернила по шелку, 118.4 x 47.6 см.

Киёхара Юкинобу – дочь выдающегося Кано художника Кусуми Морикаге (ок. 1620-1690), одна из немногих женщин живописцев периода Эда, почитавшихся как “достигшая высокого мастерства в искусстве”. Продолжая дело своего отца, Юкинобу перерабатывала на свой манер обычные для эпохи Муромати живописные темы.

Эту весьма традиционную композицию наполняет спокойствие. Асимметричность пополам с реализмом напоминает китайские академические прототипы 12-го века, но отличительной особенностью здесь является тонкий намек на внутреннюю гармонию в композиционном расположении перепела и покачивающихся стеблей проса.

Свиристели, цветущая вишня и бамбук, Киёхара Юкинобу (1643-1682). Период Эдо (1615-1868), цветные чернила по шелку, 182.5 x 54.7 см.

В этой картине Юкинобу фиксируется на трех стандартных позах свиристелей, воссоздает типичную весеннюю сцену. Заметен высокий уровень детализации изображений птиц, контрастирующий с особенно нежной трактовкой камней в ручье и ствола вишни.

Сорока на ветви калины, Генга (16 век). Период Мромати (1392-1573), цветные чернила по бумаге, 46.3 х 35.5 см.

О Генга неизвестно практически ничего. Слегка упрощенная манера и усиленный цвет дают основание предположить, что работал Генга в начале 16-го века и принадлежал к цепи последователей Сессю (1420-1506) или Сотана (1413-1481).

В ажурном обрамлении пышных цветов калины (яп. гамазуми), длиннохвостая сорока – довольно редко встречающаяся в Японии птица – изображается с особым вниманием к деталям, что отражает идеалы натурализма в живописи императорской академии китайской династии Южная Сун. Живописные идеалы Китая оказали весьма плодотворное влияние на японскую живопись начиная с 15-го века.

Петухи, Кацусика Хокусай (1760-1849). Период Эдо (1615-1868), Цветные чернила по шелку, 54.9 x 84.8 см.

Заметно, как петух справа проявляет явную агрессию по отношению к петуху слева. Последний будто весьма удивлен данным обстоятельством, а его глаз, обращенный к зрителю, будто вопрошает, следует ли вступать в бой. Передача человекоподобных эмоций у животных – характерная черта и “торговая марка” Хокусая. Нельзя не отметить, характерное для творчества Хокусая, тщательно прорисованное оперение.

Невероятно красивые картины японской художницы Кинуко Крафт. Часть 2 – Иллюстрации к фэнтези

Кинуко Крафт (Kinuko Y. Craft) — одна из наиболее уважаемых и известных сегодня фэнтезийных художниц в жанре ренессанс. Ее знают в основном по иллюстрациям различных книг писателей в жанре фэнтези, оперных плакатов и национальных журналов. Ее творчество отличается детализацией и страстной любовью к изобразительному искусству и глубоким знанием истории искусств. Ее изумительные работы – добрые и светлые – нашли своего зрителя в любой возрастной категории.

Она родилась в 1940 г. в Японии, где жила и училась до 1962 года, потом переехала в США, где продолжает жить и творить до сих пор.





Первыми учебниками Кинуко стали книги из библиотеки деда-каллиграфа, и девочка получила такой заряд вдохновения, что решила поступать сначала в художественный колледж Канадзава(Kanazawa College of Art.) в Японии, а затем решила продолжить свое образование в США и изучать искусство иллюстрации в Чикагском университете.

Начинала карьеру как внештатный сотрудник целого ряда журналов, таких как The New York Times, Newsweek, Time, Forbes, Sports Illustrated и т.д. т.д. и надо сказать, достигла многого, но, все же решила «отправиться в свободное плавание», чтобы иметь возможность решать самой что и как рисовать. С середины девяностых, специализируется на иллюстрирование детских книг, суперобложках к книгам фэнтези и плакатах.

Кинуко И. Крафт — обладательница более ста художественных премий и пяти золотых медалей Общества Иллюстраторов. Её работы регулярно появляются в таких изданиях, как «Time», «Newsweek» и «National Geographic». Она иллюстрировала и многие книги для детей, в том числе «Царь Мидас и Золотое Прикосновение», «Амур и Психея», написанные Шарлоттой Крафт, а также «Двенадцать танцующих принцесс» и «Пегас» Марианны Мейер. Об иллюстрациях Кинуко Крафт к сказкам и мифам я рассказала в своей предыдущей публикации: Невероятно красивые картины японской художницы Кинуко Крафт. Часть1 — Иллюстрации к сказкам и мифам

В «New York Times» о ее работах писали: «Иллюстрации К.И. Крафт — настоящее чудо… Они неизменно поражают тщательной прорисовкой мельчайших деталей и множеством удивительных находок».















































































Не менее красивы рисунки этой художницы сделанные цветными карандашами:















Иллюстрации Кинуко Крафт можно встретить на обложках книг и компьютерных игр, на плакатах, а также ввиде пазлов.

Путеводитель по японскому искусству

Гравюра, каллиграфия и живопись: Arzamas составил инструкцию, как смотреть японское искусство

Европейцы познакомились с японским искусством во второй половине XIX века, после вторжения американской эскадры коммодора Мэттью Перри в 1853 году. На международных выставках оно произвело фурор, и в моду тут же вошло все японское: кимоно, ширмы, фарфор, гравюры. «Японизм» проник в европейскую живопись и декоративно-прикладное искусство, повлияв на импрессионистов, постимпрессионистов и мастеров . И все же для большинства японское искусство оставалось диковинкой: картины казались незаконченными эскизами, свитки напоминали обои, а гравюра — карикатуру. И даже сегодня многие аспекты японского искусства не вполне понятны западному зрителю. Как же его понимать?

Живопись

Японская живопись опиралась на принципы, разработанные в Древнем Китае: система жанров, мировоззренческие основы живописи, символизм и многие другие чисто художественные средства были заимствованы с континента одновременно с буддизмом. Система жанров разительно отличалась от евро­пей­ской. Даже самый, казалось бы, понятный — пейзаж — в традиции Дальнего Востока имеет свои особенности.

Читайте также:  Как разморозить холодильник vestel

Что такое японский пейзаж

Главная идея спрятана в названии: японское слово сансуй и китайское шань-шуй переводятся как «горы и воды». Это не портре­тирова­ние уголка природы, но создание образа идеального космического порядка, опирающегося на натур­филосо­фию Натурфилософские представления диктуют и особенности других жанров — например, «цветов и птиц», а также «цветов и насеко­мых» и даже декоративной живописи на ширмах, раздвижных перегородках и стенах. . Горы и воды — репрезентация противоположностей, составляющих движительную силу Вселенной. Мужское и женское начала, твердое незыблемое и мягкое изменчивое, светлое и темное (все то, что скла­дывается в пару ян и инь) — противоположности, бесконечно порождающие друг друга и присутствующие друг в друге, формируют гармонию мироздания, отражение которой (а заодно утверждение) и есть главная задача художника. Восточный пейзаж, как правило, умозрительный, это плод кабинетной работы художника-мыслителя. Реалистичность, схожесть, копирование природы, которые стали основой классической живописи Запада, не имели для японцев безусловной ценности.

Как читать свитки

Формат горизонтального или вертикального свитка связан с формой рулона шелка — одного из самых ранних носителей письменности на Дальнем Востоке. Живопись на свитках шелка или бумаги не имеет рамы; четкой границы между изображением и окружающим пространством нет. Именно поэтому у первых западных коллекционеров и возникла ассоциация с обоями. Европейскому взгляду оказалось сложно приспособиться и к технике живописи, и к организа­ции пространства в изображении. В классической японской живописи прост­ранство выстраивается с помощью особой системы приемов. Четко обозначен­ные деталями (постройками на берегу, лодками на воде и т. д.) или тональ­ны­ми акцентами планы композиции на вертикальных свитках легко расслаива­ются, часто отделенные друг от друга туманными полосами пустоты. Эти паузы в изображении и диагональные композиции помогают неторопливо переходить от рассматривания первого плана к дальним, создавая эффект глубины пейзажа.

Сюгэцу. Пейзаж в китайском стиле. Не позднее 1529 года Honolulu Museum of Art

В горизонтальных свитках, рассчитанных на медленное рассматривание по ходу чтения справа налево, этот «временной» аспект живописи еще более очевиден. В пейзаже мастера Сюгэцу зритель «входит» в изображение из пустого пространства воды и неба в правой части свитка, беседует с поэтами и мудрецами на скалистом берегу, любуется старой сосной и «поднимается» в беседку, откуда перед ним открывается вид на темный абрис пологих гор на втором плане, а потом, глубже и выше, — на дальние вершины третьего плана, подернутые дымкой.

Почему дома изображены без крыш

Отсутствие в классическом репертуаре дальневосточной живописи сцен в замкнутых помещениях и городских пейзажей делало неактуальной линейную перспективу. А там, где следовало придерживаться строгих геометрических форм, на помощь как художнику, так и зрителю вновь приходило воображение.

В японской живописи ямато-э с эпохи Хэйан для изображения сцен в дворцовых покоях использовался прием «интерьера со снятой крышей», когда художник и зритель смотрели на происходящее в дворцовых залах сверху, словно заглядывая в кукольный домик и видя фрагмент помещения со скошен­ными балками, занавесями и сидящими в них героями.

Иллюстрация к одной из глав «Повести о Гэндзи» Мурасаки Сикибу. Около 1130 года 徳川美術館 (Художественный музей Токугава)

Этот прием, появившийся еще в ХII веке в иллюстрированных свитках (так называемых эмакимоно), позднее широко применялся в росписи ширм или по­движных перегородок фусума в дворцовых и замковых интерьерах. Японские мастера вообще любили взгляд с высоты птичьего полета, открывавший перед зрителями широкую картину празднеств, военных действий или городских видов. Чтобы подчеркнуть эту высокую точку зрения, удаленность объектов и их отделенность друг от друга, использовался прием ункин. Купы деревьев, показанных как бы сверху, или декоративные позолоченные стилизованные облака позволяли разделить плоскость изображения на регистры и планы. Сам термин ункин состоит из иероглифов «облако» и «парча»: это отсылка к пыш­ным облакам цветущей сакуры и парче осенних краснеющих кленов, сквозь которые показаны пейзажи.

Монах Юкинаги. Императорское шествие в Охару (иллюстрация к «Повести о доме Тайра»). Период Эдо, начало XVII века The Metropolitan Museum of Art

Отделенные друг от друга фрагменты императорской процессии кажутся раз­не­сенными в пространстве, и каждое из них обладает собственной перспек­ти­вой. Художник следует принципу «подвижного ракурса», когда в одном произ­ведении действует множество точек зрения и точек схождения перспек­тивы.

Саэн Хосай (Сиюа Фанци). Майна на ветке сливы. Период Эдо, XVIII век The Metropolitan Museum of Art

Что же касается моделирования объема предметов, то переходы от насыщен­ного цвета туши к акварельной прозрачности были призваны не столько передать реальные светотеневые соотношения, сколько выявить «костяк» формы, который может внушить ощущение объема. А живописный фон часто вовсе исчезает из изобразительного текста, заставляя поверхность бумаги или шелка работать как бесконечное пространство.

Каллиграфия

Практически все принципы дальневосточной живописи так или иначе приме­нимы к произведениям каллиграфии — искусству красивого письма. Первая причина этого родства лежит в общности материалов и инструментов письма и живописи. Кисть и тушь, бумага или шелк диктуют одни и те же особенности визуального языка: мазок, формирующий абрис гор или ствол бамбука, мало чем отличается от черты в написании иероглифа. В письме и живописи движе­ния руки художника одинаковые. Также одинаково мастер регули­рует толщину и яркость линии или пятна нажатием на кисть, скоростью пись­ма, насыщением кисти водой.

Вторая причина — сложная природа иероглифа. Иероглиф обладает формой, цветом, композиционной связью с форматом произведения и другими эле­мен­тами изображения. Как письменный знак, восходящий к пикто­грамме — схема­тизированному, упрощен­ному изображению реального объекта, — он сохра­няет далекую связь с формой предмета или природ­ного явления (и наибо­лее близкими к пикто­грамме остаются иероглифы, обозначающие устойчивые при­родные формы: гору, воду, огонь, человека и другие). Как знак письмен­нос­ти он обладает фонетическим звучанием и значением, которое связано с целым рядом литературных, религиозных или философских ассоциаций.

Системы почерков: кайсё, гёсё и сосё

Каллиграф Дальнего Востока создает каллиграфическое произведение, не просто чтобы зафиксировать смысл, но чтобы выразить и воплотить идею отдельного слова, целого стихотворного или прозаического произведения. При этом, как правило, он связан устоявшимися формами письменных знаков: основой каллиграфии является система почерков, каждый из которых обладает смысловыми нюансами и соответствует замыслу автора.

Нейтральный и легко читаемый уставной стиль кайсё ближе всего к печатным знакам; «полукурсив» («бегущий стиль») гёсё — свободнее и выразительнее, динамичнее и гибче: движения кисти тут более плавные и слитные. Но наи­боль­­шим выразительным потенциалом обладает сосё, или «травяное пись­мо», в котором отдельные знаки сливаются в плавно изгибающиеся строки, похожие на спутавшиеся или стелющиеся травы. Каллиграф сокращает письменные знаки, опуская или объединяя мелкие элементы.

Хонъами Коэцу. Каллиграфия стихотворения из сборника «Син кокин вака-сю», украшенная изображениями оленей, в стиле сосё. Не позднее 1637 года MOA美術館 (Художественный музей в Атами)

Иероглифическая письменность пришла в Японию из Китая. Чтобы приспо­собить ее к японскому языку, к концу первого тысячелетия были созданы две слоговые азбуки — хирагана и катакана, которые дополняли иероглифические тексты. Знаки письменности хирагана, часто встречающиеся в каллиграфии наравне с иероглифами, составляли особый связный стелющийся текст, кото­рый у великого мастера ХVII века Хонъами Коэцу превращает строки стихов в продолжение свисающих побегов плюща или травы и кустарник, в которых пасутся олени.

Японская живопись цветы

Суми-э или японская живопись тушью — это медитативная техника рисования, которая дарит мудрость и раскрывает нашу индивидуальность. Сюжеты тут полны смысла, цвета тщательно подобраны, а каждый взмах кистью имеет значение. Выбрали несколько важных фактов, которые нужно знать о суми-э.

Белое пространство

Белое пространство — составной элемент живописи тушью. Это не «излишек бумаги», остающийся, когда тема исчерпана, а важная часть картины. Белые плоскости живут своей жизнью и имеют глубину.

Представим, что полевой цветок тронул ваше сердце своей жизненной силой и вы наносите тушью сияющие мазки, напитанные вашей энергией. Тогда этот полевой цветок на вашей картине начинает дышать. А белое пространство наполняется его дыханием — как и в природе.

Птицы и цветы

В японской живописи тушью выделяют два жанра: «горы и воды» и «птицы и цветы».

Во второй группе тоже есть три главные темы: цветы, деревья и животные с птицами.


Иллюстрация из книги «Суми-э — японская живопись тушью»

Читайте также:  Определение категорий помещений зданий по пожарной опасности

Живопись всего этого направления основана на контрасте противоположностей: покой и движение, мягкость и жесткость. «Тишину» представляют цветы и деревья, «движение» — птицы и животные. Контраст между ними делает изображение живым.

Расплывшаяся тушь

Если на Западе расплывы туши как нечто неприятное, то в Японии же, напротив, видят в этом красоту. Это связано с влажным климатом в регионе — в тумане творения природы приобретают нежные, не слишком четкие очертания. Потому в Японии особенно любят изображать туманные ландшафты.

А ещё расплывы туши на бумаге у людей, живущих в Японии, вызывают ассоциацию с общим взглядом на жизнь: все преходяще, все течет и меняется.

Натюрморты

Слову «натюрморт» в Японии соответствуют два китайских иероглифа «тишина» и «предмет», и воспринимается это название как «композиция из предметов, которые лежат в тишине». Предметы на натюрмортах в живописи тушью должны выглядеть объемными, но при этом художник обходится без света и тени, которые мимолетны, изменчивы и преходящи. В натюрморте должны быть показаны предметы — без линии горизонта, без обозначенной поверхности стола и, главное, без выписанного заднего плана.


Иллюстрация из книги «Суми-э — японская живопись тушью»

Пространство натюрморта — космос, но художник не покоряет его, создавая пространство картины, скажем поверхность стола. Автор сам погружается в космос, проникая в плоскость картины. В мировом пространстве сливаются вечность и повседневность. Космос самодостаточен, самостоятелен, но не закрыт: он вокруг нас — в любом творении природы.

Пейзаж

В живописи тушью классический пейзаж занимает особое место. На японском языке пейзажи называются «сансуй-га» (что означает «картины гор и вод»). Они воплощали определенные идеи и служили примером почитания природы.


Иллюстрация из книги «Суми-э — японская живопись тушью»

Картина в стиле сансуй не просто изображает какие-то явления природы или передает личные впечатления автора — она реконструирует Вселенную через образы гор и вод.

Фудзи

Мотив Фудзи настолько популярен, что вновь и вновь повторяется в схожих формах. Сейчас он стал одним из символов Японии. Высота горы — 3776 метров, она самая высокая в стране. У нее неповторимо прекрасная правильная конусообразная форма с широким основанием. Из-за большой высоты вид Фудзи постоянно меняется — в зависимости от погоды, освещения и сезона.


Иллюстрация из книги «Суми-э — японская живопись тушью»

В современной японской эстетике Фудзи — символ прекрасного. А вместе с сосной, которая символизирует долгую жизнь, гора Фудзи считается и символом счастья.

Точки и пятнышки

Заметили, что в японской живописи часто на картинах присутствуют точки и пятнышки? Так вот они по-немецки называются «рисовые зернышки» или «моховые пятнышки».

Подобно линиям и плоскостям, это важный составной элемент живописи тушью.

  • Если такие пятнышки сделаны влажной кистью на изображении камня, на скалах или на стволе дерева, они образуют темные влажные поверхности — как будто мох покрывает большие участки объекта.
  • Если они разбросаны по одному — на скале или на стволе дерева, поверхность выглядит грубой и шероховатой.
  • Плотно поставленные «моховые пятнышки» на переднем плане картины обычно изображают мох, на заднем плане, вдали, они могут смотреться как кусты или даже деревья.

Капельки туши позволяют изобразить древесную крону. Иногда эти точки и пятнышки позволяют создать акцент в пейзаже или украсить его. Они придают изображению живость, звучание и ритм. Иногда в них можно подмешать и цвет, например когда надо нарисовать кусты.

Начинающие художники часто ставят их не задумываясь, с полным безразличием. Но в один прекрасный момент они начинают прозревать и постигают смысл этих капелек. Ведь если каждая точка стоит в нужном месте и если их сделать ровно столько, сколько необходимо, выстроить в верном ритме и наполнить жизнью и энергией, то эффект будет потрясающий!

В живописи тушью, на которую сильное влияние оказал дзен-буддизм, вместо цвета выступают различия в тонах туши. Мирская «пестрота», с ее красочностью, игнорируется. Однако, хотя китайские ортодоксы и утверждают, что нюансов черной туши на белой бумаге достаточно, чтобы изобразить любой цвет, люди всегда использовали краски.


Иллюстрация из книги «Суми-э — японская живопись тушью»

Если уж работать с красками, то картина должна стать еще красивее, чем при использовании одной только туши. Это значит, что цвет и черная тушь должны друг друга усиливать. И если лепестки хризантемы вы пишете желтым, то эти желтые лепестки по контрасту с черным должны сиять еще ярче, выглядеть более ароматными и прекрасными.

Да, и новость: для любителей путешествовать по книжной галактике включили скидку — 42% (и даже больше) на бумажные, электро- и аудиокниги МИФа. Не пропустите→

Японская живопись — акварель Абе Тошиюки

Дорогие друзья! За окном зима, а так хочется солнца и тепла. И зеленых красок! И цветов!) Особенно сейчас, когда очень холодно. Хоть зима набирает обороты, мы уже предвкушаем весну и лето.И желание приблизить солнечное настроение увеличивается. Живопись акварелью японского художника Абе Тошиюка хрупка, нежна и воздушна, она буквально погружает в атмосферу лета и тепла. Все его картины просто залиты светом!

Многие, когда видят живопись Абе Тошиюки, утверждают, что это работы фотомастера, настолько реально всё, что изображено на них. А ведь это – акварель! Прозрачная, нежная, дышащая акварель!

Некоторые люди с сомнением относятся к гиперреализму в картинах. Зачем так тщательно копировать природу, когда для этого есть фотоаппарат? Зачем использовать такую сложную и кропотливую технику акварели? Ведь акварельная живопись – это, прежде всего, недосказанность, тонкость и текучесть. В картинах Абе Тошиюки реалистичность сочетается с легкими акварельными мазками, его живопись дает ощущение воздушной перспективы и солнца.

Мне кажется, если картины несут свет и тепло, если мы чувствуем их настроение, если они цепляют, то они имеют право на существование. А у этого японского художника картины именно такие. В них много солнца, бликовые переливы, игра цвета и тени… Они живые. Кто-то сказал, что живопись позволяет увидеть окружающее в тот момент, когда на него смотришь с любовью. Акварель Абе Тошиюки наполнена любовью, и мы с удовольствием входим в мир красок художника. Этот прием дает акварели глубину и создает ощущение солнечного света и воздушной перспективы.

Абе Тошиюки родился в 1959 году в Японии. Он 20 лет преподавал рисование, но всегда мечтал стать художником и творить. В 49 лет Абе решил изменить свою жизнь и довериться мечте. Еще один пример, что наши желания имеют способность исполняться. Надо только очень захотеть)) В течение долгих 2-х десятилетий он был рядовым учителем рисования (хоть, думаю, многие его ученики с благодарностью вспоминают своего преподавателя), и за какие-то 5 лет японский художник прославился как живописец. А может надо сначала отдать частичку себя, чтобы Вселенная стала помогать тебе?) Японская акварельная живопись приобрела еще одно известное имя.

За 5 лет Абе Тошиюки заслужил несколько наград, у него — персональные выставки, он стал известным мастером. Особенно он проникся акварельной техникой живописи. Японский художник Абе Тошиюки говорит, что через свою акварель, изображающую течение реки, хрупкость цветов, блики света художник выражает изменчивость и быстротечность нашего мира. А японцы, особенно чутко относятся к таким философским вопросам. Каждая картина, по мнению Abe Toshiyuki, обязана тронуть сердце человека, иначе она не выполняет своего предназначения.

Так ли это, смог ли затронуть все струны Вашей души японский художник и дотронуться до Вашего сердца, Вы можете проверить прямо сейчас. Вашему вниманию предлагаю выборку из картин японского мастера. А для того, чтобы создать особую восточную атмосферу и подчеркнуть японский колорит, я постаралась подобрать к картинам строки Басё.

Акварельная живопись – картины Абе Тошиюки

Внимательно вглядись!
Цветы пастушьей сумки
Увидишь под плетнем.
Басё

Ива склонилась и спит.
И кажется мне, соловей на ветке –
Это ее душа.
Басё

Чистый родник!
Вверх побежал по моей ноге
Маленький краб.
Басё

Опала листва,
Весь мир одноцветен.
Лишь ветер гудит.
Басё

Наскучив долгим дождем,
Ночью сосны прогнали его…
Ветви в первом снегу.
Басё

Видно кукушку к себе
Манят колосья в поле:
Машут словно ковыль…
Басё

Бабочки полет
Будит тихую поляну
В солнечном свету.
Басё

Вот здесь в опьяненье
Уснуть бы на этих речных камнях,
Поросших гвоздикой…
Басё

О священный восторг!
На зеленую, на молодую листву
Льется солнечный свет.
Басё

Дорогие друзья! Надеюсь, что акварель японского художника подарила тепло и напомнила, что лето уже скоро!)

Добавить комментарий
×
×